Михаил legarhan (legarhan) wrote,
Михаил legarhan
legarhan

Categories:

левые движения пока что так и не вышли из кризиса, в который они попали после крушения СССР

.Исраэль Шамир: «Современное левое движение захвачено противником. Так же, как и правое»..интервью Валерий Береснев
«Коммунисты могут хоть завтра победить в России на любых выборах, но им мешает бессовестная политика властей» — сказал российско-израильский писатель Исраэль Шамир в беседе с кореспондентом «БИЗНЕС Online». О том, как пассионарный бунт ушел в «зеленую зону» ислама, почему РФ ведет себя как «коллективный левый», хочет ли российское руководство лечь под Запад и что стоит за недавним арестом Джулиана Ассанжа

«Падение СССР в 1991 году — это как разрушение второго храма у евреев»

Исраэль Шамир: «Современное левое движение захвачено противником. Так же, как и правое»

    Валерий Береснев: — Исраэль Юзефович, сегодня весь мир отмечает 1 мая. Однако после распада Советского Союза этот праздник как будто утратил прежнее идеологическое значение и сводится к простому празднику весны. Как на ваш взгляд, международное левое движение все еще пребывает в упадке? И некому поднять брошенные 30 лет назад красные флаги и транспаранты?

Исраэль Шамир: — К сожалению, левые движения пока что так и не вышли из кризиса, в который они попали после крушения Советского Союза. Знаете, существовала такая русская левая платформа в интернете «left.ru», и один из редакторов этой платформы, Антон Баумгартен (была такая медийная персональность) как-то написал мне в личной переписке, что падение СССР в 1991 году — это как разрушение Второго Храма у евреев. По крайней мере, для мирового левого движения. Не знаю, использовал ли он эту мысль публично, но она показалась мне примечательной.

    — Действительно, очень интересная аналогия!

— Да, мысль в самом деле хорошая. Баумгартен связывал это разрушение с временной вехой 1991 года. Но выйти после этого из кризиса до сих пор не удалось никому. К примеру, если мы посмотрим на Ближний Восток, то появление там радикального исламизма связано не с чем иным, как с концом красной парадигмы. Красных не стало, но сам протест — он абсолютно реален, он никуда не исчез, а просто ушел в зеленую зону. Запрещенный в РФ ДАИШ (Исламское государство) или, наоборот, не запрещенный ХАМАС (палестинское Исламское движение сопротивления) — все они своим появлением обязаны концу красной парадигмы и кризису левого движения. Если люди не могут пойти в коммунисты, они пойдут в исламисты. В России появление радикальных консерваторов тоже связано с отсутствием левого выхода для накопившейся энергии протеста.

    — Что-то похожее об исламском коммунизме декларировал в свое время философ и публицист Гейдар Джемаль

— Я не знаю, насколько правомочно говорить об исламском коммунизме: существует ли он в реальности? Я всегда очень хорошо относился к Гейдару и ценил его мысли и идеи, но не очень верил тому, что он говорит, потому что он часто говорил неискренне. По характеру он был манипулятором. Это я говорю, не желая очернить его памяти, потому что установки у него были хорошие. Но, поскольку Гейдар Джемаль считал, что он видит дальше и лучше, чем его собеседник, он старался им манипулировать. Мы с ним были знакомы много лет, и я эту его черту понял очень давно.

    — Получается, что дух протеста, который много лет, согласно известному манифесту, бродил призраком по Европе, после смерти Советского Союза в очередной раз развоплотился, но нашел себе пристанище в мире исламских радикалов?

— Не совсем так. Мы же не говорим о каком-то абстрактном духе, который гремел цепями в замках Европы и искал себе воплощения. Не стоит нам устраивать по этому поводу «данииландреевщину» (от имени русского философа и мистика Даниила Андреева) Мы говорим о вполне реальном положении угнетенных масс, которые протестуют, потому что недовольны существующим положением. И на Ближнем Востоке это положение стало особенно тяжелым в результате войн, которые развязывали там, с одной стороны, США, а с другой Израиль. Все это вкупе с местной реакцией и неоколониализмом сыграло свою роль в том, что пассионарный бунт пошел в сторону зеленого мира. Джемаль, кстати, полагал, что и в Европе ислам сыграет свою революционную роль, но я этого не вижу совершенно — пока, по крайней мере.

    — А как же пожар в Соборе Парижской Богоматери? Если это не случайность, как многие сегодня допускают, то это явный вызов европейским христианским ценностям. По крайней мере, исламская община Парижа пребывает по этому поводу скорее в эйфории, чем в трауре

— Да, чудовищная вещь, объяснять которую можно по-разному. Вообще, положение католической церкви во Франции сегодня очень незавидное. Если уж мы нуждаемся как-то интерпретировать эти события, найти скрытые подтексты и смыслы, то, возможно, это божественное напоминание французам, что они свою церковь слишком забросили и запустили, перестали обращать на нее внимание. Таким образом, дивные дары, которые Господь Бог через церковь дал галльской нации, могут быть у нее отняты. В самом деле, чего французам сейчас церкви строить — пускай лучше синагогу строят (улыбается). Иногда складывается такое впечатление, что в современной Франции гораздо большую роль играет CRIF (Совет еврейских организаций Франции), нежели католики. Это очень грустно. Не думаю, что это можно связывать в реальности, но на уровне идей дехристианизация Франции — очень грустный процесс, который начался не вчера и не позавчера, а c конца XIX века. В 1905 году, после выхода французского закона о разделении церквей и государства, французы практически ободрали свои храмы и отобрали у них все имущество. То, что сейчас произошло в Париже — лишь следующий шаг.

«Когда во франции или в англии говоришь, что ты левый, люди думают, что ты сторонник трансгендеров»

    — Я недаром спросил о Франции. Все-таки это родина большинства мировых левых движений. Самая крупная коммунистическая партия Европы до сих пор находится именно там. Оригинал «Левого фронта» — тоже там

— Положение левых трагично и во Франции, и во многих других странах. Левое движение так и не смогло оправиться от шока после падения СССР, хотя когда-то занимало очень хорошие позиции. Тому есть еще одна весомая причина. Дело в том, что наш стратегический противник — назовем его так, без имени — умеет из любого движения сделать его гнусного близнеца.  Какое бы явление не возникло в общественной жизни, ему удается клонировать что-то очень похожее, с тем же именем и фамилией, но нечто совершенно мерзкое. Левое движение тоже пострадало: ему изготовили близнеца, который многих отталкивает своими призывами к аномальной сексуальности и радикальной толерантности. Сегодня, когда во Франции или в Англии говоришь, что ты левый, люди думают, что ты сторонник трансгендеров и гомосексуалистов. Это подмена, чистая уловка стратегического противника, и она никакого отношения не имеет к историческому пути левой идеи.

    — Представить себе Робеспьера или Марата трансгендерами может только очень извращенное воображение

— Да, как-то маловероятно. И не было у них такого желания. Но стратегический противник тратит сегодня огромные усилия на то, что люди считали, будто этот самозваный близнец и есть левое движение. Причем, денежные усилия. Вот, например, в Англии была левая газета The Guardian. Очень хорошее издание, я на нем вырос. Я жил какое-то время в Великобритании, работал там и по утрам очень любил читать Guardian. Она была не то чтобы радикальной, а такая вполне себе умеренная левая газета. Но несколько лет назад она таковой быть перестала. Наши враги ее перекупили, и, оставив внешние контуры, заполнили газету иным смыслом. Иногда по старой памяти я ее открываю, но она вызывает во мне только омерзение. Так что те, кто ее выкупил, достигли двойного успеха. Тем, кто по-прежнему хочет ориентироваться на Guardian как на левую парадигму, они припудрили мозги, а тем, кто способен взглянуть на ситуацию со стороны, они отбили всякое желание с ней связываться. Посмотрите хотя бы на то, как они последовательно выступали за выдачу Джулиана Ассанжа сначала шведам, а потом американцам. Потому что, дескать, otherwise it will support the culture of rape (иначе это будет выглядеть как поддержка культуры насилия). (Осенью прошлого года именно The Guardian опубликовала информацию о якобы имевшем место секретном плане по вывозу Ассанжа в Россию. В организации вывоза, согласно агентству Associated Press, должен был сыграть ключевую роль Израэль Шамир. Однако план был раскрыт, и побег не удался). То есть, журналисты Guardian оправдывают любую вещь, которую делают империалисты. Вместе с британской Ми-6 они поддерживали и оправдывали даже сирийскую войну! Здесь вообще прослеживается очень интересная вещь. Россия, которая по-своему самовосприятию вроде бы не такая уж левая страна, тем не менее, занимает позиции, которые во внешней политике выглядят последовательно левыми. Гораздо более левыми, чем у любой левой партии в мире.

    — Получается, Россия — это такой коллективный левый? Пусть сейчас я придерживаюсь консервативных правых взглядов, но мне приятно констатировать этот факт.

— Ну, да, коллективный левый. Об этом свидетельствует и поддержка Венесуэлы. Конечно, если бы в самой Венесуэле были бы более внятные левые… Но мы уж не будем рассуждать подобно Агафье Тихоновне у Гоголя: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича…» Что есть, то есть, мы живем в реальном мире. И в этом мире Венесуэла пользуется поддержкой Кубы и России. То есть, сегодняшняя Российская Федерация продолжает линию той самой Москвы, о которой Владимир Маяковский говорил: «С таким вопросом надо обращаться в Коминтерн, в Москву». Коминтерна больше нет, но Москва осталась. И я к этому отношусь очень положительно.

Раз уж у вас сейчас консервативные интересы, то давайте вспомним Карла Шмитта (немецкий теолог и философ XX века, «заслуженный юрист Третьего рейха»), который в известном смысле является маяком консерватизма.  Шмитт говорил: «Что может быть важнее настоящего врага? Ты сначала выбери врага, а уж с друзьями как-нибудь определишься». Это очень хорошая правильная мысль. Если мы врага видим и определяем его как империализм, который реально действует в современном мире, тогда союзниками врага оказываются все те силы, которые становятся на путь коллаборационизма — любым образом, какой бы стилистики они при этом не придерживались и как бы не оправдывались эстетически и этически. Если они там, в лагере врага, то они там, и нигде иначе. Как говорится, look at the bottom line (букв. «посмотри на нижнюю линию», или «вглядись в суть»). Так что же в таком случае представляют собой все эти условные левые движения, которые находят свою причину, по которой Джулиана Ассанжа надо отправить в Гуантанамо, или же резоны, согласно которым следует поддерживать мятеж радикалов в Сирии? Неважно даже, какие у них причины, стоит ли над этим задумываться и тратить усилия — ведь вывод и без того ясен. Помните, у Виктора Пелевина (воспроизвожу приблизительно): «Когда перед вами появляется боевой дискурсмонгер (в терминах Пелевина в романе «Snuff» — разжигатель войн), вы даже не прислушивайтесь к тому, что он говорит, просто стреляйте!» Потому что все, что он говорит, имеет отношение исключительно к попытке оформить свои ракеты и свой боевой аппарат. Так и здесь.

Резюмирую: современное левое движение, в основном, захвачено противником. И ему сообщено новое содержание, кардинальным образом изменившее суть. Однако то же самое произошло и с правым движением. Оно встало на тот же трагический путь подмен. Сейчас в Европе возник так называемый сионо-нацизм — что в этом хорошего?

    — Но ведь сионо-нацизм — это термин скорее маргинального толка. Ни одна из легальных общественных сил под ним не подпишется.

— Не знаю, подпишется или нет, но я вижу, что все крайне правые партии (вроде «Шведских демократов» или же English Defence League), входящие, тем не менее, в парламенты Европы, наряду со своей реакционностью питают большую любовь к Израилю. Это ведь такой маркер, который не случаен. Впрочем, в Англии это все же непарламентские силы, такие, как Britain First (выступает против исламизации Европы, мультикультурализма и миграционной политики). В других западных странах это проявилось более четко.

Я, причем, был свидетелем того, как это зарождалось. Вот, например, в Швеции действительно было резкое правое движение, которое вмещало в себя некоторый супермаркет идей. Там были и право-левые идеи в духе Грегора Штрассера (один из основателей и лидеров НСДАП, «левый нацист», близко работал с Гитлером, но поссорился с ним. Убит во время «ночи длинных ножей»), и другие идеологические платформы. Отношение к Востоку и к исламу на разных этапах было совершенно разным, хотя, разумеется, сама по себе миграция не вызывала у правых никакого восторга. Тем не менее, как раз по теме Израиля и сионизма шведские правые разделились. На первый взгляд, эта тема может показаться маргинальной. Все правые шведы не любят мигрантов, и в этом они едины, однако одни поддерживают Израиль, а другие нет. И судьба у двух дочерних политических движений оказалась совершенно разной, Те, кто поддерживает Израиль, получили деньги и газеты, получили доступ к телевидению, они пришли в парламент (Риксдаг) и стали третьей по весу партией Швеции (в 2014 году на выборах «Шведские демократы» заняли третье место, получив 12,9% голосов и 49 депутатских мест в Риксдаге). А тех, кто выступил против Израиля, загнали в подполье, и они едва существуют.
«Как апостолы христа вышли из еврейства в христианство, так поколения маркса, люксембург и троцкого вышли из еврейства в коммунизм»

    — А разве левые партии не дружат с Израилем? По-моему, еще как дружат.

— Да, с европейскими левыми, кстати, случилось нечто похожее — на каком-то этапе они начали очень дружить с евреями. Больше, чем следовало.

    — И попали в кабалу?

— Да, но получилось хуже. Они прогнулись, согласились, смирились. Им это понравилось. И они подумали, что теперь это навечно, что евреи всегда будут их проплачивать. Однако евреи, увидев, что целый ряд левых движений — это отработанный материал, и никому больше не нужны, перестали ими заниматься. А зачем? Международное еврейство — это ведь не какая-то филантропическая организация, которая должна заботиться обо всех, кто решил связать с ними свою судьбу. Я об этом написал в свое время статью, и приурочил ее к соответствующему спору в Guardian (это был еще старый Guardian). Помню стенания британских левых: «Евреи, что же вы нас бросили?» А я написал в своей статье, что в Соединенных Штатах, в цивилизованном Нью-Йорке есть целый телефонный сервис, который может ответить на их жалобы. Допустим, вы знакомитесь на улице с девушкой, и она, вместо того, чтобы сразу послать вас по определенному адресу, дает вам телефон этого сервиса. Вы с радостью туда звоните, думая, что это личный телефон девушки, а там автомат отвечает: «Человек, давший вам этот номер, не хочет поддерживать с вами личные отношения. Теперь у вас есть три выбора: 1 нажмите на кнопку и пожалуйтесь; 2 продолжайте надеяться; 3 обратитесь за психологической помощью». Британским левым я посоветовал те же три варианта. Ну и что, что разлюбили вас евреи — постарайтесь как-нибудь жить дальше. Они и постарались: думаю, что приход Джереми Корбина (нынешнего лидера Лейбористской партии в Англии) — это и есть попытка пережить расставание с евреями. Сам Корбин пережил и его помощники пережили, но в целом Лейбористская партия еще чувствует последствия этого расставания.

    — Но ведь левое движение изначально, на самых ранних своих исторических этапах было связано с еврейскими интеллектуалами. Известно, что даже создатель «пролетарской Библии», немецкий философ Карл Маркс являлся по рождению евреем.

— Карл Маркс — бывший еврей, если можно так сказать. И Маркс, и Лев Троцкий, и Роза Люксембург, и многие деятели левого толка отказались от своего еврейства. Да, немало выходцев из еврейской среды участвовали в левом движении, но они не остались при этом евреями и публично подчеркивали это. Так же, как в свое время апостолы Христа вышли из еврейства в христианство, так это поколение вышло из еврейства в коммунизм. Когда сегодня начинают обращать чрезмерное внимание на их еврейское происхождение, это выглядит сильным упрощением. Это все равно что говорить, будто христианские апостолы были, в первую очередь, евреями. Или подчеркивать, что в окружение пророка Мухаммеда встречались евреи. Ну, были, ну, встречались, да. Как там в известном анекдоте — но любим мы их не только за это.

    — Тем не менее, БУНД — Всеобщий еврейский рабочий союз, действовавший в начале ХХ века, воспринимался чуть ли не как одно из крыльев РСДРП, хотя имел четко выраженную национальную окраску

— Поэтому до сих пор, когда читаешь критику Владимира Ленина в адрес БУНДа, видишь, насколько это оправданно. Он говорил: «Если молчать, то еврейские марксисты завтра верхом будут на нас ездить». Эту ленинскую фразу, я считаю, надо всем левым движениям написать где-нибудь у себя на стенке. Конечно, это большая проблема, поскольку евреи склонны подмять под себя любое общественное движение, выстроить его под себя, сесть верхом и ноги свесить. Если с этим не борешься, тогда может оказаться действительно трудно. Впрочем, евреи сами умеют хорошо с этим бороться. Вспомним того же апостола Павла. Павел был профессиональным фарисеем, хорошо знавшим священные книги иудаизма. И он боролся с еврейским влиянием в раннем христианстве самым активным образом — гораздо более активным, чем апостол Петр, который занимал «соглашательскую» позицию во время споров в Антиохии (имеется в виду конфликт между апостолами, упомянутый в посланиях Павла). Другими словами, среди евреев всегда находятся люди, которые видят эту опасность и готовы ей противостоять — хотя бы потому, что они ее видят.

    — Вспомним о том, что один из апостолов Иисуса Христа, Симон Кананит, имел прозвище Зилот. А зелотов, которые боролись против владычества римлян, нередко называют в историографии «первыми большевиками»

— По поводу того, был ли Симон зелотом или нет. Согласно тексту Евангелий, он был Кананитом, что может переводиться как «ревнитель», «фанатик», а может и как житель деревни Кана — той самой Каны Галилейской, где Иисус совершил свое первое известное чудо превращения воды в вино.  Последнее мне кажется более правдоподобным. Как-то непохоже, чтобы зелот мог вдруг взять и примкнуть к христианству. Мог ли какой-нибудь исправившийся, изменивший свое сознание зелот войти в круг ближайших апостолов Христа? Наверное, да. Но тогда бы его, возможно, назвали уже не Зилотом, а как-то иначе. Поэтому мне больше нравится версия о Кане Галилейской. В деревне Кана, которая недалеко от Назарета, туристам даже показывают его дом, имеются там и его иконы, и традиции, с ним связанные.

окончание следующим постом


Ходос? Не Ходос?
Tags: Геоглобализм, Геополитика, евреи, левые
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments