Михаил legarhan (legarhan) wrote,
Михаил legarhan
legarhan

Та правда, что хуже лжи (О книге Петра Авена «Время Березовского»)

.Та правда, что хуже лжи (О книге Петра Авена «Время Березовского»).

Развернутый отклик московского философа Юрия Пущаева на бестселлер недавнего времени – книгу бизнесмена и реформатора гайдаровской эпохи Петра Авена «Время Березовского» о поколении первых российских олигархов, их мировоззрении и судьбе. В последнее время многие из нас все чаще произносят фразу «девяностые на самом деле продолжаются», и люди девяностых никуда не делись. Увы, по-видимому, это отчасти правда, и если либералы уже сейчас фантазируют о времени «после Путина», консерваторам настало время поразмышлять об эпохе, которая наступит, когда «девяностые», наконец, отступят навсегда

    Я правду об тебе порасскажу такую,

    Что хуже всякой лжи

    — А.С. Грибоедов. «Горе от ума»

    О! К справедливости ничего из этого не имеет отношения

     — Из интервью Евгения Швидлера в книге «Время Березовского»

     Тогда на кого только не покушались. На кого не покушались, тот лузер. Такие времена были

    — Из интервью Андрея Васильева в книге «Время Березовского»

Петр Авен, бывший гайдаровский министр, а ныне российский миллиардер и коллекционер русского авангарда (19-е место в списке 200 богатейших бизнесменов России по версии журнала «Форбс» в 2016 году), выпустил очень интересную книгу «Время Березовского». Это огромный том в почти 800 страниц – серия откровенных и неформальных интервью с людьми, близко знавшими Бориса Березовского, среди которых Анатолий Чубайс, Валентин Юмашев, Александр Волошин, Михаил Фридман, Юрий Шефлер, Юлий Дубов, друзья по советской юности и академической деятельности главного героя, его жены и работавшие на него журналисты и гуманитарии (Сергей Доренко, Андрей Васильев, Демьян Кудрявцев, Юрий Фельштинский, Александр Гольдфарб), и т.д., и т.п.

Вне зависимости от того, чего именно хотел автор, получилось увлекательное повествование о том, как из «этого мира советских интеллигентов, который позже стал заниматься бизнесом», на практически свободную охоту выскочили те, кто сказочно обогатился в 90-е, попутно чуть не сожрав и страну как таковую. Борис Березовский выбран как самый яркий символ той эпохи, повествование о том времени ведется через призму его биографии и приключений. Авен в самом начале говорит:

    «За мою уже достаточно длинную жизнь мне встретилось несколько человек, чье очарование я чувствую и сегодня. Их было не много — можно пересчитать по пальцам одной руки, — но они были (а частично и есть). Я с ними дружил и многое про них знаю и понимаю, в том числе — как бы сказать помягче… — не очень хорошее. И тем не менее, вспоминая каждого из них, чувствую, как некая “иррационально-сентиментальная” волна накатывает на меня, и хочется делиться нашими общими историями со всеми, кто готов их слушать, и даже пересматривать старые фотографии. Особенно фотографии с теми, кого уже нет в живых»

    И первый из них — Борис Березовский»

В книге много любопытной информации о том, как реально была устроена политическая и бизнес-кухня того времени, что думали о себе, стране и друг друге главные действовавшие лица «святых девяностых».

Авеновское «Время Березовского» — какой-то очень сложный микс, смесь разнородных и даже противоречащих друг другу интенций и смыслов. Это одновременно и книга-размышление (так что же с нами было, и кто мы такие?), и апология той эпохи, но в то же время во многих значимых моментах это, хотя, похоже, сам автор об этом не догадывается, «явка с повинной». Однако, с другой стороны, кто же ее станет писать по доброй воле?

Если брать многих героев и ньюсмейкеров этой книги, то мы в каком-то смысле имеем дело с сознанием чуть ли не инопланетян. Они вроде живут среди нас, но устроены как-то иначе. Поэтому у них явные проблемы с эмпатией по отношению к народу и стране, в которой они добились таких успехов и которую многие из них не любят и презирают.

Один эпизод в самом начале книги хорошо иллюстрирует, кто же в 1990-е добивался по-настоящему крупных успехов, чье это было время (к автору книги это на самом деле тоже относится, хотя в меньшей степени):

    «Безусловно, некоторые качества Березовского были для меня неприемлемы. Первый раз меня серьезно садануло его патологическое равнодушие к чужому горю…

    Владимир Воронов рассказывал, как истово Борис помогал, когда потребовалась медицинская помощь его брату, как все скрупулезно организовывал. Об этом же говорил и Юлий Дубов. Действительно, когда нужны были действия, Борис, как настоящий лидер, всегда был готов помочь и эффективно помогал.

    Но сопереживать при этом не мог. Действия – да, чувства – не очень. Он не переживал за себя, не хотел переживать за своих близких, вообще бежал от депрессивных эмоций. Очень не любил посещать похороны и больных друзей.

    В далеком 1987-м в нашей семье случилась трагедия. У моей жены уже в роддоме из-за ошибки врачей погиб неродившийся ребенок.

    Я был совершенно убит. Жена чуть не умерла, дома меня окружали ненужные детские вещи (вообще-то, согласно поверьям, их не следовало покупать “до того”). Борис был полностью в курсе дела: заведующая отделением, где должна была рожать Лена, училась с ним в одном классе. Собственно, он сам туда мою жену и устроил.

    Березовский пришел ко мне домой. Ритуально что-то сказал – типа “жалко”. А потом достал план нашего совместного с АвтоВАЗом бизнеса и предложил обсудить. Я был не в состоянии – потеря ребенка была первой серьезной трагедией в моей жизни. Он поразился совершенно искренне: “Ты что? Ребенок уже умер. Это прошлое. Пошли вперед!”

    И это не была попытка меня успокоить. Борис действительно так чувствовал. Прошлого не существовало. Рефлексия отсутствовала»

Какие-то линии и сюжеты в книге подаются весьма приглушенно. Скажем, история союзнических отношений Березовского с ичкерийцами –Асланом Масхадовым, Мовлади Удуговым и т.д. Видимо, автор побоялся говорить об этом совсем откровенно, потому что расскажи настоящую правду – и в глазах практически любого российского читателя тут вообще будет нечего обсуждать.

Или еще один важный момент — несмотря на постоянные высказывания автора о полной аморальности Березовского и его готовности выходить за границы любых правил, в книге прямо не говорится о том, приходилось ли этому самому яркому символу «святых 90-х» убивать лично, и если да, то как часто. Но судя по некоторым эпизодам и полунамекам в книге – да, приходилось (а иначе что вообще имеется в виду под его полной аморальностью. О которой часто говорят на страницах книги?).

Характерная история – как Березовский встретился с Юрием Шефлером и по дружбе попросил: «Ты должен убить Голембиовского, сделай это». Последний возглавлял тогда «Известия», и газета очень критически писала о Березовском в каждом номере. Однако Шефлер вызвался помирить заказчика покушения с его «объектом», и вскоре те уже завязали деловую дружбу. Но не всем же, надо думать, везло как Игорю Голембиовскому, не у всех находился заступник.

Во многих отношениях эта книга представляет собой, мне кажется, богатый источник для социально-исторической аналитики и «информации к размышлению» – как про «время Березовского», так и уже про наше время, про их связь и преемство между собой.

Наметим несколько любопытных сюжетов, иллюстрируя их обширными цитатами (они того стоят).

Бешеные олигархи, планировавшие захват страны

Авен рассказывает, выдавая в общем-то секрет Полишинеля, что и Березовский, и Михаил Ходорковский действительно планировали захват страны. Теперь любого, кто будет упорото отрицать планировавшийся захват, можно тыкать носом, например, в следующие признания:

    «Стремление к практически недостижимым целям и было главной отличительной чертой Березовского, влекло к нему и за ним. Причем чем менее достижимой казалась цель, тем с большим рвением он к ней стремился. Новые препятствия не заставляли его опускать руки, а провоцировали дополнительный драйв. Для Бориса не существовало слова “нет” <…>

    Это его и сгубило. Его последняя и главная цель была очевидна: управление страной Россией. Я часто рассказывал, как однажды, залечивая перелом позвоночника в лозаннском госпитале, Борис объяснял мне смысл слияния ЮКОСа и “Сибнефти”, которое они с Ходорковским затеяли году в 1998-м.

    “Америкой, — объяснял мне Березовский, — на самом деле управляют семь или восемь семей, мы точно не знаем сколько. В основном, конечно, еврейских. Они собираются, я думаю, где-то раз в год и решают основные вопросы — кандидатура президента, ставки ФРС, вторжение в какой-нибудь Ирак. На самом деле решают именно они, а демократия — это разводка для лохов”. Потом он рассказал, что Америка большая и там всего хватает на семь или восемь семей, а Россия — маленькая и небогатая, поэтому они с Мишей решили рулить вдвоем (Ходорковского он, конечно, видел младшим партнером). Для этого и создается “ЮКОС — Сибнефть” — потенциально самая крупная компания России.

    Я от обалдения задал идиотский вопрос: “А как же мы?” — “А вам — что останется”, — ответил Борис <…>

    Березовский не чувствовал сакральности российской власти, которую, не будучи на нее помазанным, просто нельзя захватить изнутри. Власти можно советовать, можно ей помогать и за ее счет обогащаться. Но стать самой властью абсолютно невозможно. Особенно безродным космополитам. Единственный способ захватить власть — уничтожить “старую” сакральность, устроив революцию, чем и занимался Борис все последние годы. Но исторических условий для революции не сложилось. А попытки залезть на занятый трон были обречены окончиться трагически. Можно стать “столбовою дворянкой”, невозможно (и гибельно даже пытаться) — “владычицей морскою”.

    На непонимании этого факта сломали зубы и Березовский, и Гусинский, и Ходорковский»

Ходорковский, Владимир Гусинский и Березовский были беспредельщиками, своего рода «бешеными» Французской революции (но «бешеными» не ради народа, а исключительно ради себя, это были бешеные олигархи).

Кто-нибудь скажет, велика ли разница между теми олигархами и сегодняшними «кремлевскими», которые во многом тоже присвоили страну себе? Но разница, конечно, есть, и не только в степени присвоения и способности делиться. Когда страну присваивает себе не служилый человек, а бешеный олигарх-беспредельщик, он всегда готов ее продать по сходной цене, продать с потрохами. В данном случае это был бы только вопрос цены, сколько предложили. Причем не обязательно в деньгах.


Фракции внутри олигархической партии

Впрочем, как видно из книги, даже олигархов ельцинского призыва не стоит представлять как единую монолитную партию. Между ними есть различия, они вели споры, в том числе философские и идеологические. Такие как Авен и Михаил Фридман, выжившие и укрепившиеся, олицетворяют самовыживание и разумную часть системы, сформировавшуюся в 1990-е годы. Решившись стать всего лишь «столбовыми дворянками», а не «владычицами морскими», они не только сохранили свои «Альфы» и «Норильские никели». Они стабилизировали систему, сформировавшуюся в 90-е, которую иначе могло легко разорвать от безудержной алчности «бешеных».

Этому рациональному самоограничению (в очень широких, конечно, пределах) способствовала большая идеологичность и принципиальность этих «умников-разумников». Вот что говорит Авен, и, думаю, стоит ему верить ему, поскольку он – человек с идеалами (качество этих идеалов – вопрос особый):

    «Мы были за некие правила. В конечном итоге, это и против коррупции тоже. Но в принципе – за правила, чтобы была действительно острая борьба. А он был носителем совершенно другой идеи – отдельное правило для отдельных, специально обученных или специально выбранных людей, типа него. Вот по этому принципу мы достаточно быстро попали для него в категорию врагов»

Много лет дружившие, к середине нулевых Авен и Березовский перестают общаться, причем по инициативе последнего. При встрече последний больше не подавал Авену руки, считая его кем-то вроде кремлевского коллаборанта.


Березовский и пустота

Березовский у Авена – символ той эпохи. Об этом говорит сам автор. Девяностые ведь у него и есть «время Березовского». Авен так формулирует свою цель: «Моя задача – объяснить эпоху через личность Березовского». Так что мы, читатели, спокойно можем продолжить мысль автора: понимание жизни и биографии главного героя книги раскрывает одновременно смысл того времени.

И Авен в поисках этих смыслов на протяжении всей книги разным собеседникам постоянно задает три одних и тех же вопроса:

    Были ли у Березовского какие-то идеалы, или его интересовали только власть и деньги?
    Насколько значимую роль он играл в истории страны и в принятии ключевых решений, был ли он «серым кардиналом» Кремля?
    Что после него, собственно, осталось?

И в ходе разговоров выясняется примерно следующая картина. Кто-то говорит, что для Березовского либерально-демократическое устройство общества и было таким идеалом, хотя он лично не был ни демократом, ни либералом. Даже уже живя в Англии, он постоянно и демонстративно нарушал правила ПДД, не прекращая при этом рассуждать в салоне машины о борьбе за свободу с тираном Путиным. Но большинство сходится на том, что Березовского интересовали только власть и деньги, причем их жажда была у него беспредельной.

Хотя он мог состояться и в советское время. Как говорят многие коллеги Березовского по академической деятельности, он никогда не был крупным ученым, но скорее организатором науки, за счет чего и делал карьеру. Уже в 70-е Березовский наладил связи с Автовазом. И примерно тогда же, в конце 70-х, он разработал детально расписанный план получения Нобелевской премии: что и кому сделать, чтобы получить то, что тогда казалось ему для себя потолком возможных достижений. Но 90-е дали ему совершенно неожиданный простор. Хотя те методы, которыми он так успешно действовал, во многом были позаимствованы из позднесоветской экономики блата – коррумпирование дружбой и расстановка своих людей на финансовые потоки и первые должности.

Также из книги становится ясно, что его роль чуть ли не «серого кардинала» Кремля в свое время сильно преувеличена. Например, с Борисом Ельциным лично он виделся не более двух раз. Правда, Березовский сыграл важную роль в переизбрании Ельцина на второй срок в 1996 году и в победе над «Отечеством – Всей Россией» Юрия Лужкова и Евгения Примакова в 1999-м. Однако, как раз тогда, когда ему казалось, что он «схватил Бога за бороду» («мы поставили своего президента и теперь будем делать что хотим», как он не раз говорил своим собеседникам в самом начале 2000-го года), началось его стремительное движение вниз.

И правда, у той системы, яростным адептом которой он, «один из отцов коррупции» (определение самого Авена) являлся, не было будущего. Как говорит один из героев книги Юрий Шефлер, «бизнес-элита, которую он сложил, решала все вопросы только для себя любимой».

Соответственно, можно говорить, что Березовский не просто не оставил после себя какое-то дело, какую-то бизнес-империю, проиграв суд в Лондоне Роману Абрамовичу и просадив все свои деньги на безумные политпроекты в Украине, Грузии, Киргизии. Он не оставил после себя буквально ни-че-го позитивного.

Хотя узкий круг продолжает им восхищаться и даже любить. Как говорит Юлий Дубов, «он хотя бы попробовал». Господи, что попробовал? В свое время, еще в начале нулевых, когда Дубов одной ногой был уже в Лондоне, я взял у него два интервью. И в одном из них я спросил напрямую: ну хорошо, вы восхищаетесь Березовским, подразумевая, очевидно, что и все остальные должны разделить ваше отношение к вашему другу. Но что он сделал ценного для России, в конце концов? За что нам то его любить?

Дубов в качестве позитивного деяния Бориса Абрамовича вспомнил лишь то, что тот платил за госдачу, на которой ранее бесплатно жил директор ФСБ. И всё.


Метафизическое измерение

Читая следующие строки Авена и зная, как закончилась жизнь Березовского, невольно вздрагиваешь:

    «Главное, что меня всегда привлекало в Борисе, — бесконечный уровень амбиций. В основе которого лежало глубокое, столь же бесконечное уважение к себе»

Неужели автор не видит, что здесь есть прямая связь между самоубийством Березовского и этим безграничным самоуважением, когда его контраст с итоговым крахом стал непереносим?

Даже тиран хоть как-то думает об остальных и их благе, чтобы ему было проще усидеть на троне. Березовскому же на остальных было до такой степени плевать, что в этом была какая-то удивительная наивность. Как рассказывает один из героев книги, один из соратников Березовского так формулировал конечную задачу: «Мы Россию будем вертеть на члене». Вот так, просто и незатейливо.

Его любимой фразой, как свидетельствуют многие собеседники Авена, было «Ты не понимаешь». Бесконечное уважение к себе, бесконечный уровень амбиций… Эта метафизика беспредельного эгоизма – чем она еще могла кончиться? Ведь его оборотная сторона – напротив, периодически накатывающая депрессия и чувство столь же беспредельной неуверенности в себе. Оказывается, это было у Березовского. Авен, который не сомневается в версии самоубийства Березовского, пишет:

    «Дар убеждения — важнейшая составляющая таланта вести за собой. В основе того и другого — неколебимая уверенность в себе. Хотя бы и внешняя. Станислав Белковский, друживший с Березовским в начале 2000-х, рассказывал мне, что периодически у Бориса возникали приступы страха, неуверенности, депрессии. Что задолго до 2013-го он заговаривал о самоубийстве. Об этом же, о панических атаках, говорила мне и Галя – вторая жена Бориса. Для меня, как и для таких старых друзей Бориса, как Леонид Богуславский, это стало неожиданностью: при нас он никогда не позволял себе выглядеть слабым»


Почему Путин никогда не уволит Чубайса

За последнее время много шума наделала новость, что Валентин Юмашев до сих пор числится в администрации президента – советником Путина. О ужас, девяностые никуда на самом деле не ушли.

Конечно, не ушли, и не уйдут, пока Путин остается президентом – в том смысле, что его «нулевые» наследуют и преемствуют девяностым. И радикального разрыва нет и быть не может. Ведь самого Путина в администрацию президента в августе 1996 года устроили Алексей Кудрин и Анатолий Чубайс (ее тогда возглавивший). А еще раньше единой командой вокруг Собчака были Путин, Греф, Кудрин, Сечин, Козак, Миллер и др.

Юрий Шефлер говорит в книге о своих коллегах-олигархах как о «людях из 90-х» примерно таком же поколении, что и «шестидесятники». Уморительно читать его слова о том, что «мы, может быть, не такие правильные, не художники, не литераторы, – но тоже совесть своего времени и своего народа» (sic!). Однако, похоже, в его словах есть та доля истины, что эти люди действительно ощущают себя, при всей внутренней фракционности, единым поколением, тесным кругом «девяностосятников», прошедших сквозь не пойми что к вершинам богатства, и не устраняющим друг друга без совсем уж крайней на то необходимости.

Возможно, та же психология тесной спайки, людей одного круга или кружка объединяет и питерских политиков, вышедших из шинели Анатолия Собчака.


Почему? Да вот как раз поэтому

Авен на протяжении всей книги задается еще одним роковым для него вопросом: почему же у нас не получилось? Откуда и когда пошел сбой? Может, причина в несправедливых залоговых аукционах? Или в переизбрании Ельцина 1996 года, когда накачали рейтинг и как бы отрепетировали тогда режим «управляемой демократии»?

А ответ в общем-то лежит на поверхности. О причинах, почему 90-е считают лихими, отвратительным временем и провалом в истории России, исчерпывающе рассказывает в том числе как раз книга «Время Березовского». Если ваш либерализм, ваши биографии и ваш успех неразрывно связаны с вот этим, если Березовский — олицетворение и символ того времени – чего же боле? Вы сами ответили на свой вопрос – почему у вас не получилось и вас не оценили.

Но поймет ли это когда-нибудь автор? У него в главных виноватых все равно страна, которая не оправдала его высоких ожиданий, про которую он скорбно говорит, что «плохо ее чувствовал» и был поэтому полон наивных ожиданий. Ну а то, что все его богатства и успех отсюда – то автор это как-то особенно не рефлексирует. Даже Чубайс в конце книги (Чубайс!) упрекает Авена в гордой антирусской позиции и совершенно неожиданно говорит пару слов за народ, православие и Достоевского (то ли в который раз демонстрируя чудеса политической выживаемости, то ли и правда что-то поняв).

Похоже, на самом деле, Авен так и не определился, что об этом всем точно думать. Отсюда во многом диалоговый формат книги. Что-то его мучит и тревожит, какая-то раздвоенность. С одной стороны, он видит многие вопиющие недостатки Березовского и того времени, с другой, все равно очарован ими.

И это интересно. Наверно, у этой истории, у этой крайне робкой и половинчатой попытки самоосмысления «героев» 90-х будет какое-то продолжение. Мне кажется, это не исключено.

Подробнее на https://aurora.network/articles/136-chelovek-i-obshhestvo/60271-ta-pravda-chto-khuzhe-lzhi-o-knige-petra-avena-vremja-berezovskogo



Tags: Березовский, олигархиада
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments