Михаил legarhan (legarhan) wrote,
Михаил legarhan
legarhan

Украинский "ящик Пандоры" будет закрыт

.Украинский "ящик Пандоры" будет закрыт..skeptimist.

Тему Украины опять начну ссылки на кроканадского историка Тараса Гунчака, который при мне в далёком 1996 году говорил со слов жены, что Украине сам Бог не поможет. Ещё бы, ведь после того, как жители юга Руси поменяли своё историческое имя с русских на украинцев, Бог их просто не слышит и не может найти.
Но не исключено, что по отношению к ним у Господа просто другие планы.
В том смысле, что на их примере Он учит другие народы как не надо жить. Поэтому про Украину стоит вопрос не загнётся она или нет, а когда и в какой форме?

Значит, все, кто пишет о том, что украинский "Карфаген должен быть разрушен" поступают правильно. И радостно их упрекать, что Украина никак не загнётся, а значит, они - лжецы, будет не правильно, потому что процесс идёт, тенденции усиливаются, ситуация ухудшается. Умирающая страна загибается, но жизнь из неё ещё полностью не ушла.
Надо просто подождать.
А потом оставить о ней память лишь для того, чтобы у других поколений не было соблазна повторить этот путь снова. Украинский проект должен быть закрыт на всех уровнях, включая символический, как "ящик Пандоры". И намертво запечатан.

Что касается пророчеств, в конце концов заявлявший в каждом своём выступлении о разрушении Карфагена Марк Порций Катон до его уничтожения не дожил. Однако Карфаген это не спасло.

Вот и Р. Ищенко оптимистично показывает, что сегодня даже самые неисправимые киевские оптимисты не могут отрицать, что Украина оказалась в крайне тяжелом положении. Речь идет уже не о благополучии, даже не о целостности, а о выживании государства, народа, общества. Естественно, что в такой ситуации упорная, последовательная, все усиливающаяся борьба украинских политиков между собой не может не вызывать у стороннего наблюдателя удивление. У них дом горит, а они о месте во главе стола спорят.

Заметим, что, может быть, американцы с европейцами сделали не все возможное для предотвращения распада Украины и атомизации ее общества, но очень многое. Они прекратили закачивать в эту страну миллиарды долларов, посылать туда советников, опекать ее политически и дипломатически, а также сдерживать правящие (после февральского переворота 2014 года) элиты от срыва в междоусобную войну лишь тогда, когда поняли изначально очевидное: процесс гибели Украины можно затормозить за счет опережающей ее накачки ресурсами, но остановить его нельзя. Усилия и ресурсы будут потрачены впустую: ничто не вернется, и никто не спасется.
Откуда такой фатализм?

Дело в том, что понятие точки возврата существует не только в авиации, но и в политике. Как только она пройдена, когда определенные действия совершены, некоторые особенности будущего становятся неизбежными.

Именно поэтому я с 2004 года утверждал, что Украина уже погружена в гражданскую войну, а переход этой войны из холодной стадии в горячую — дело времени, но не принципа. Народ и элиты разглядели эту войну в 2014-м, когда она принесла сперва сотни, а затем и тысячи трупов. Но началась она в тот момент, когда элитные группировки не просто использовали в борьбе за власть этнический, лингвистический, конфессиональный, ментальный и политический раскол Украины, но отказались от использования механизма выборов и перешли к механизму майданов.

Майданный путч (как и любой другой) может быть бескровным, а может быть кровавым, но главный его смысл — не в наличии/отсутствии жертв и не в их количестве, а в силовом отрицании результатов работы демократических механизмов. Путч вместо выборов актуален тогда, когда проигравшее меньшинство желает любой ценой навязать свою волю большинству.
Это хорошо видно в России, где сторонники местного майдана ввиду своей маргинальности не отрицают собственную малочисленность, но все равно претендуют на власть и поэтому открыто не признают выборы. На Украине из-за раскола общества на две почти равные части перевес сторонников Януковича на выборах не превышал 2-5%, что давало оппонентам возможность заявлять о фальсификациях и этим мотивировать свой мятеж.

Если одна сторона получает власть и удерживает ее насилием, отказываясь от метода выборов, то рано или поздно аналогичные методы перенимает и другая сторона. А дальше уже "мирное" насилие неизбежно перерастает в стрельбу, на которую, таким образом, Украина была обречена еще в 2004 году.
Следующую точку возврата Украина прошла в 2014-м. До этого неизбежная с 2004 года стрельба могла привести к восстановлению законности. Если бы в феврале победил Янукович, а не Майдан, власть, уничтожая базовые структуры мятежа, вынуждена была бы восстановить роль свободных выборов. Без этого ей бы не удалось остановить насилие, а если бы насилие не было остановлено, то, выиграв в Киеве, Янукович быстро проиграл бы по всей Украине (как Скоропадский в ноябре-декабре 1918 года).

Однако Янукович проиграл. Его оппоненты, изначально делавшие ставку на насилие, не собирались восстанавливать демократические процессы. Выборы Порошенко в 2014 году — фарс, а не демократия, насилие не только над противниками Майдана, но и над его сторонниками. Следовательно, началась открытая горячая фаза гражданской войны, и она же продиктовала законы дальнейших процессов, определяющих развитие общества.

В гражданскую войну всегда вступают два крупных объединения — условные сторонники и противники предшествующего порядка. Но и те и другие не едины, а состоят из бесконечного множества политических группировок, объединенных только общей ненавистью к противному лагерю. Если же противного лагеря нет, то они переносят свою ненависть друг на друга.
Вспомним, что когда в Донбассе начинались боевые действия, туда отправилось много российских добровольцев разных политических взглядов. Среди них были и монархисты, и коммунисты, и анархисты, и православные, и атеисты, и националисты (включая крайние формы). Их объединяли две вещи — ненависть к киевскому режиму и (в значительно большей степени) представление о ДНР/ЛНР (а поначалу обо всей Новороссии) как об окне возможностей для социального эксперимента. Они не скрываясь говорили, что намерены реализовать в Донбассе каждый свою утопию с тем, чтобы затем перенести новосозданное государство в Россию.

То есть существовала не только опасность втягивания России в украинский конфликт, формат и интенсивность которого (после такого втягивания) спокойно бы регулировалась американцами под свои текущие нужды, но и опасность перенесения украинской гражданской войны на российскую почву посредством реализации идеи о создании руками добровольцев "нового справедливого государства".

После того как реализация данной идеи была блокирована, большинство добровольцев покинули Донбасс, и тут же недавнее "боевое братство" растворилось в партийных распрях.

В украинском сегменте идеологов гражданского конфликта происходили те же процессы. Ненависть ко всему русскому и страх перед приходом России объединяли их ровно до того момента, пока не стало ясно, что опасность миновала. Внутреннюю оппозицию в лице коммунистов и немногих принципиальных регионалов они раздавили еще в 2014 году, одним просто запретив политическую деятельность, а против других возбудив уголовные дела и выдавив их из страны. Они остались наедине с собой, и их политическое поведение теперь определялось принципиальными отличиями позиций, противоположностью интересов. Борьба за власть стала определяющей идеей.

В ДНР/ЛНР анархистская вольница "идеологов" была уже в 2015 году нейтрализована и создана, хотя и ущербная, непризнанная, но регулярная государственность, с каждым днем, месяцем и годом все больше избавляющаяся от родимых пятен гражданской войны. В отличие от этого на Украине выпущенные на улицу и вооруженные вначале для свержения Януковича, а затем для защиты "новой власти" (от со страха преувеличенной ею опасности контрпереворота) и установления контроля над юго-востоком "идеологи" никуда не делись. Они остались фактором политической борьбы. По мере же деградации украинского государства этот фактор стал решающим.
Эти люди ("идеологи" по обе стороны линии фронта гражданской войны) искренне считают, что их воля, навязанная обществу силой оружия, и есть образец демократии. Оставшись на Украине единственной организованной политической силой (к тому же вооруженной), они уже никогда не позволят системным киевским политикам вернуться к нормальным, традиционным выборам. Если выборы не удовлетворяют "идеологов", их результаты аннулирует "человек с ружьем".

Поэтому политическая борьба на Украине не предполагает прекращения насилия. Наоборот, необходимость приносить следующего не справившегося "барыгу" в жертву толпе должна возникать все чаще, а расправа с каждым следующим неудачником будет все более скорой и жестокой.

Наступает момент включения третьего, важнейшего элемента, стимулирующего междоусобную борьбу и атомизацию украинской элиты. Вслед за первоначальным удовлетворением амбиций и последующей защитой финансово-экономических интересов на первый план выходит спасение жизни. "Умри ты сегодня, а я завтра".

Тут уж не до вегетарианства. Не съешь ты — съедят тебя.

Такая она — гражданская война, а "ваши сиятельства, их благородия" и "комиссары в пыльных шлемах" — не более чем статисты, роли которых изначально прописаны базовыми законами политики.


."Каждому русофобу по крепкому гробу": митинг в защиту русских школ в Латвии.
Tags: Украина, Укровыбор, укромайдан, укромаркер, укроубой
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments