Михаил legarhan (legarhan) wrote,
Михаил legarhan
legarhan

Category:

Писание о Пушкине неизбежно влияло и на пишущих о нём

у armalinsky в Вот уж действительно интересно! + Lynyrd Skynyrd
Появилась и не исчезнет электронная книга Татьяны Шеметовой
Пушкин в русской литературе ХХ века. От Ахматовой до Бродского

Татьяна Шеметова - доктор филологических наук, а потому в книге имеется немало умных терминов вроде мифологема, демифолгизация, мифогенность и пр. Так что если перевести это на язык неучёного читателя, непредвзято любящего русскую литературу, то в книге идёт речь о том, что Пушкин - это самый большой миф, который сочинял не только он сам о себе, но и который лепили все литераторы, писавшие о нём. Так что Пушкин стал эдаким винегретом, состоящим из мифов, соданных о нём другими. Вот Пушкин и получился, следуя главам книги, от однолюба (в трактовке Ю. Тынянова) до Пушкина Дон-Жуана (в трактовке П. Губера и М. Армалинского). Это уже не говоря о прочих достоинствах Пушкина (недостатков у него не было).
Писание о Пушкине неизбежно влияло и на пишущих о нём (действие равно противодействию). Так что образ Пушкина в искажённом писателем виде, отражался в самом писателе, и таким способом жизнь Пушкина продолжала развиваться и даже размножаться.

Вот краткий перечень современных русскийх писателей, которые приложились к Пушкину и о которых идёт речь в книге: Пригов, Кибиров, Довлатов, Т. Толстая, Д. Самойлов, Ахмадуллина, Лосев, Битов, Вик. Ерофеев и несть им числа.
Ниже я привожу, разумеется, самый важный кусок, где Т. Шеметова пишет о Тайных записках Пушкина,

Рублёвые читатели могут купить книгу в Литресе и озоне, а долларовики (а точнее - центовики) - в амазоне.

КТО НЕ СДЕЛАЕТ ПЕРЕПОСТ - ТОТ ПУШКИНА НЕ ЛЮБИТ!

(из книги Татьяны Шеметовой)

... Весьма характерным отражением этой мифологемы является книга М. Армалинского «Тайные записки Пушкина». Текст написан в   виде дневника Пушкина, отражающего его отношения с многочисленными женщинами, но   посвященного жене поэта, которая и является главной героиней постмодернистского по своей сути текста. Поклонники этого скандального «дневника» хвалят его за  «возврат в нормальную жизнь заканонизированного, офараоненного образа», за показ жизнелюбивого, весьма далекого от аскезы великого поэта, а также «за глубину, художественность и   жизненность разработки эротической темы вообще, столь редкой для русской литературы» [10]. Противники текста однозначно называют текст порнографическим. Наша точка зрения состоит в   том, что книга Михаила Армалинского парадоксально является демифологизирующим и мифологизирующим текстом одновременно.

Демифологизирующая функция текста связана с фокусировкой автора на одной стороне пушкинского мифа - его сексуальных отношениях. Другие стороны образа, такие, например, как опошленные многократным повторением:
«наше все», «русский человек через двести лет», или, согласно уточнению А. Битова, «не только первый наш поэт, но   и первый прозаик, историк, гражданин, профессионал, издатель, лицеист, лингвист, спортсмен, любовник, друг» - снимаются М. Армалинским (за исключением «любовника»), как ненужные одежды. Пушкин предстает непривычно и буквально «оголенным».

По законам романного жанра, «Тайные записки Пушкина» были переданы издателю лицом, не подлежащим установлению. Исторические реалии ХIХ и   ХХ веков: легенда о   записках Пушкина последних месяцев, которые он якобы завещал опубликовать не   ранее, чем через сто лет после его смерти, исчезновение «историка» Николая Павловича, нашедшего и расшифровавшего записки, эмиграция «издателя» Армалинского - по-пушкински излагаются в  «Необходимом предисловии» (ср. «Повести покойного Ивана Петровича Белкина, изданные А.П.»). Оговаривается даже стиль записок (переведенных с французского историком, не имевшим задачи стилизации), отличающийся от   пушкинского. Тем не менее, искусно вшитые в текст мысли Пушкина, известные по письмам, статьям и другим источникам, создают иллюзию истинности этого фикционального повествования. В частности, известный пушкинский афоризм о российской цензуре и публикации текстов Баркова как показателе свободы слова, ненавязчиво корректируется автором в том смысле, что публикация «Тайных записок» станет следующим шагом на пути раскрепощения российской печати.
Не менее важную роль в процессе верифицируемости фикционального повествования играют периферийные факты биографии, а также участие в сюжете зашифрованных, но легко узнаваемых исторических лиц пушкинской эпохи. Новизной трактовки отличаются образы Н.Н.Гончаровой и Дантеса. Первый из образов, как бы вопреки обильному использованию табуированной лексики, многочисленным описаниям половой жизни, инициированным, впрочем, самим Пушкиным в его переписке с женой, представляет собой слепок с пушкинской поэзии с такими характеристиками образа возлюбленной, как «мадона», «чистейший прелести чистейший образец». Это оксюморонное сочетание усиливается посвящением жене «Тайных записок Пушкина», красочно иллюстрирующих «донжуанский список» мнимого автора.
Образ Дантеса лишен демонического ореола (ср. у Т. Толстой в «Сюжете»  - «длань злодея»): он показан как не   лишенный остроумия «избалованный шалопай», который попал под колеса пушкинской судьбы. Пушкин М. Армалинского даже попадает под обаяние этого человека и почти сознательно «выбирает» для роковой дуэли Дантеса, который «красив, как ангел». «Ангельский» облик Дантеса, как и образ Н. Гончаровой-«мадонны», снижен натуралистическими описаниями половых сцен, содомского греха и т.д., поэтому такое отношение к убийце поэта, антитетичное к хрестоматийным лермонтовским строкам «Смеясь, он дерзко презирал…» и т. д. («Смерть поэта», 1837), не выглядит однозначным.
Судьба поэта переосмыслена М. Армалинским предельно нетривиально. Многие поэтические шедевры Пушкина переведены на лаконичный язык монтеневских «Эссе». Сравним строки из   стихотворения «Юрьеву» (1821):

А   я, повеса вечно-праздный,
Потомок негров безобразный,
Взращенный в дикой простоте,
Любви не ведая страданий,
Я нравлюсь юной красоте
Бесстыдным бешенством желаний…  -

с интерпретацией М. Армалинского:


«Нетерпение  - вот мой бич. Если желание разгорается во мне, и оно обращено на какую-то женщину, то я хочу взять её сию же минуту. Я не могу заставить себя держаться в рамках приличия и   это, слава Богу, большинству женщин нравится» [11].

Или отрывок из стихотворения «Воспоминание» (1928):

И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.

У   Армалинского:

«Я осознаю свои ошибки, но не   исправляю. Это лишь подтверждает, что мы можем увидеть судьбу, но не в   состоянии её изменить. Сознание ошибок есть узнавание судьбы, а невозможность их исправить есть власть судьбы»  [4].

«Тайные записки» апеллируют и к «Письму Татьяны», мажорность и динамизм облика которой, как известно, для Пушкина автобиографичны. Как и « Письмо…», записки композиционно завершаются переведенным на  «современный» язык финалом: «Я сам не осмеливаюсь перечитывать написанное: слишком велик страх перед собственными безднами».
Вспомним финал письма пушкинской героини «Кончаю, страшно перечесть…» и т. д.


Особое значение имеет рассуждение о смысле и значении перевода, о том, что перевод позволил внести современные интонации в пушкинский язык, приближая его к современности. Характерно, что язык это прозаический, как и перевод «Евгения Онегина» В. Набоковым. Ведь ничего не мешало предполагаемому автору написать «Тайные записки» в стихах, если бы он был Пушкиным. Извиняет его только то, что в указанные годы Пушкин действительно склонялся «к суровой прозе».
Вспомним известную толстовскую оценку «Повестей Белкина», что они «голы как-то». Произведение Армалинского своим «обнажением приема», своей концентрацией вокруг женского полового органа как смысла и цели пушкинской поэзии восходит, по-видимому, к известному письму Пушкина П. А. Вяземскому о женитьбе Баратынского (1826). Суть его в том, что брак «холостит душу». Армалинский последовательно доказывает, что жена Пушкина, сознательно ориентировавшаяся в своем поведении на «Татьяны милый идеал», и этот идеал, по мысли автора, воплотившая, явилась, тем не менее, косвенной причиной его безвременной гибели. «Выхолащивание души» в связи с достижением идеала, как физического, так и нравственного, привело, по мысли автора, к особого рода остановке в духовном развитии Пушкина...

Tags: Армалинский, Пушкин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments