Михаил legarhan (legarhan) wrote,
Михаил legarhan
legarhan

Куда плывёт американский корабль (2)

http://khazin.ru/articles/11-analitika-i-prognozy/30582-kuda-plyvet-amerikanskii-korabl

В чём проблемы Трампа

- Есть теория, что Трамп не был готов к тому, что победит. У него была очень внятная, хорошая концепция на время предвыборной кампании. Но после нее он оказался без огромной программы действия, которую надо сразу претворять в жизнь.

- Она оказалась не готова по многим причинам. Одна причина, самая простая – я думаю, он до последнего момента не был уверен, что его изберут. Во-вторых, не могу сказать, что он пришел из ниоткуда. Он пришел из деловой элиты Манхэттена, и он был связан с высшими политиками многие годы. Но он одновременно был, если хотите, кустарь-одиночка. Кустарь-одиночка на очень высоком уровне, но, тем не менее, как та кошка, которая ходит одна под дождем. Наверное, это не кошка была, а большой тигр. Но, тем не менее.

И за ним не стояло никакое движение. Ему понравилась в ходе кампании мысль, что он как бы представляет движение, стал про это говорить. Но по-настоящему никакого движения, кроме как негодования многих людей, особенно белых людей и многих азиатов по поводу того, как с ними обращались в обамовской Америке, никакого другого движения за ним не было. И поэтому пришлось создавать не только свою команду ниоткуда. Им пришлось, если хотите, вырабатывать все свои основные концепции. Потому что они раньше разработаны не были, за ним не было партии, за ним не был даже фракции никакой в республиканской партии. За ним не было никакой академической команды ни в одной области.

Поэтому им трудно. И потом, есть его особенности. Он пришел из компании, которой он владеет и которую возглавлял сам. Если бы он пришел из компании с акционерами, так называемой публичной компании, где управляет совет директоров, где руководство компании отвечает перед акционерами, у него был бы другой опыт, который в большей степени подготавливал к совместной работе с коллегами, а не просто подчинёнными.

Я помню разговор с одним ведущим российским бизнесменом. Там был небольшой ланч в Вашингтоне. И они говорили о своих трудностях со своими американскими, европейскими партнерами. И этот глава российской компании сказал: «Слушай, одну вещь я не сказал. Нам, вообще, мне лично с этими людьми трудно разговаривать. Потому что я собственник, а они наемные менеджеры. Я их не до конца воспринимаю себе равными. И у нас разное прошлое и разный менталитет».

Так вот, в этом плане Трамп был бы к этому российскому бизнесмену в какой-то мере ближе. Его компания создана его отцом, унаследована и колоссально расширена Трампом. В этой компании, кроме него и его детей, никто реального значения не имел. Я не имею это в виду в каком-то критическом ключе. Это частная компания, это не публичная компания с акционерами. И у него не было опыта такой работы в своей системе с людьми, которые бы от него не зависели и от которых бы он зависел.

Ему приходилось иметь, естественно, дело с правительством, многими правительствами, с другими компаниями, конкурирующими с ним. Но в рамках своей собственной организации он имел тот контроль, который он хотел иметь. Если он этим контролем делился, это было его добровольное решение.

Но американское правительство так не функционирует. Потому что, во-первых, когда мы говорим про американское правительство, есть три ветви власти. Президент возглавляет исполнительную, но он не возглавляет, естественно, законодательную – конгресс. Он не возглавляет суды. И даже в своей исполнительной власти, видите, у него есть ограничения. Он не может давать указания директору Федерального бюро расследований. Он не может сам по себе просто дать указание организовать чью бы то ни было прослушку. Он не может сказать «пойдите и кого-то арестуйте».

Он может сказать «давайте, проверьте чьи-то налоги». Но если это выяснится, у него могут быть большие неприятности. Потому что считается, что и налоговая служба должна быть независимой. Это, конечно, не так по правде, далеко нет стены между политикой и налоговой службой. Но чтобы президент прямо так сказал «слушай, это гадкий, противный человек, давай его как следует потрясем», - это невозможно.

И Трампу впервые приходится иметь дело с этой абсолютно для него новой реальностью процесса принятия решений и процесса проведения этих решений в жизнь. И это просто для него, если хотите, процесс политического образования и постепенной привычки к этим совершенно новым для него правилам.

- А сопротивление, с которым он сталкивается, не чисто идеологическое?

- Оно, конечно, не только идеологическое. Он пошел наперекор всему направлению американской эволюции за последнее десятилетие. Поэтому он и победил в республиканской партии. Потому что значительной части республиканцев и не только республиканцев казалось, что страна катится под откос. Но он же не просто сказал, что демократический истеблишмент за все отвечает и идет по неправильному пути. Он еще также говорил про республиканский истеблишмент.

Но он пришел-то к власти вопреки воле политического истеблишмента. Он не пришел к воле вопреки всем элитам, потому что мы говорили про элиты, которые его поддерживали и продолжают поддерживать. Но если вы говорите про политический истеблишмент, то он в него не пришел, он в него ворвался, сметая все на своем пути.

И он пришел без какой-то команды единомышленников. У него были эти реалистические идеи, стихийные подходы, он, пользуясь выражением Ленина, «стихийный реалист». Но у него же не было команды реалистов вокруг него. Если вы посмотрите людей, которые его окружали во время избирательной компании, за исключением Пола Монофорта, который как бы играл практическую, а не концептуальную роль, – это все были люди традиционных внешнеполитических взглядов, во многом близких к неоконсерваторам. Так что, полагаясь на них, он никак не мог приобрести какие-то дополнительные новые реалистические идеи, и уж, тем более, не мог познакомиться с внешнеполитическими реалистами.

Я разговаривал с одним из руководителей его компании, этот разговор был где-то в апреле. Я ему сказал, что, учитывая подходы Трампа, наверное, есть смысл начать знакомиться с концепцией «реал политик». Он не понял, о чем я говорю. Потому что эта концепция не имела отношения ни к его образованию, ни к его жизненному опыту. Это был вполне хорошо образованный и умный человек. Но просто это не то, чем он занимался, не то, о чем говорили в том кругу, в котором он вращался.

И поэтому, когда Трамп пришел, оказалось, что за исключением случайно попавшего туда генерала Флинна, никаких там реалистов настоящих в его окружении не было. Если вы посмотрите на команду Ренда Пола, который, как помните, тоже пытался баллотироваться на пост президента, он был сознательный внешнеполитический реалист. Он по этому поводу думал, читал. С ним можно соглашаться или нет, но он знал и основных экспертов, он знал каких-то людей, которые были в разных администрациях, но отдавали предпочтение такому реалистическому подходу. У Трампа этого ничего не было.

- Получается, еще два года ему предстоит только немножко вжиться в свою роль, набрать команду, а потом еще два года потратить на то, чтобы, возможно, переизбраться или не переизбраться. Это, может быть, просто вспышка для американской жизни, которая ни к чему не приведёт.

- Знаете, хорошая новость с точки зрения Трампа состоит в том, что у него есть действительно база, которая с энтузиазмом его поддерживает. И эта база пока не пошатнулась. У Никсона такого не было, он всегда был компромиссным кандидатом. И второе отличие от Никсона – помните, ведь тогда у Никсона демократы контролировали обе палаты конгресса, а сейчас прямо наоборот. Поэтому уничтожать Трампа с помощью различных расследований в конгрессе, преследования из конгресса существенно труднее. Это хорошая новость для Трампа.

Плохая новость в том, что, конечно, особенно с этими российскими хакерами, он оказался в осаде. И значительная часть правоохранительных и контрразведывательных структур, которые это расследуют – это как раз те люди, которых он собирался убирать от власти. Это люди, назначенные предыдущими администрациями на серьезные посты, которых Трамп подвергал беспощадной критике. И поэтому, с одной стороны, они работают в правительстве, но, с другой стороны, Трамп абсолютно не их человек, и они ощущают его как угрозу не только Америке, в целом, но и своему благополучию очень конкретно. И поэтому, конечно, желание, скажем так, не помогать ему во время этих расследований, активно не помогать, это желание очень большое.

Конечно, когда ты находишься в осаде, очень трудно вести какую-то конструктивную политику, например, в отношениях с Россией. Когда демонизируют одновременно и Трампа, и Путина. А для демократов, надо же понимать, одна причина такой ненависти к Путину (далеко не единственная, но одна причина) состоит в том, что создается впечатление, что он предпочитал еще более ненавистного Трампа. И вот когда эти две фигуры, Путин и Трамп, сходятся вместе, то степень ненависти начинает зашкаливать. Они и того, и другого, что называется, терпеть не могут. Но когда они сходятся, это для демократов представляет прекрасное объяснение, почему они проиграли президентские выборы, правильно? Не потому, что они чего-то не сумели, чего-то не сделали, а потому что подлый Трамп привел в американскую кампанию злого, плохого Путина.

А, может быть, наоборот, злой, плохой Путин воспользовался Трампом. Так что ситуация имеет серьезные внешнеполитические последствия. Становится очень трудно вести какие-то переговоры с Россией, которая неизбежно требует компромиссов. Разговоры об этих компромиссах предполагают какие-то гипотетические решения: а вот если бы, а как бы. Если на следующий день все это будет выливаться на страницы «Нью-Йорк Таймс», «Вашингтон Пост» и преподноситься либеральными телекомпаниями, то выглядеть будет так: «вот, Трамп в очередной раз играет в игры Путина»…

- «Мы предупреждали».

- …«Мы предупреждали». Нормальная дипломатия начинает выглядеть как государственная измена. Или, по крайней мере, дает основания для подозрения. Знаете, люди есть люди. Мало, кто в этой ситуации захочет быть героем и делать те вещи, которые требуются в дипломатии: обсуждать, экспериментировать, проявлять какую-то гибкость, говорить «ты мне – я тебе». Все это становится очень трудно.

Поэтому в интересах администрации Трампа, конечно, чтобы эти расследования закончились и как можно быстрее. Чтобы все, что есть, было честно положено на стол, и чтобы этому пришел конец. Всегда найдутся люди, которые этим будут не удовлетворены. Но сейчас это кровоточащая рана. И происходит то, что, с одной стороны, не могут найти так называемый «смоукинг ган». Если под «смоукинг ган» понимать доказательства того, что компания Трампа прямо координировала с Россией какие-то атаки хакеров и другие российские действия, которые можно рассматривать как вмешательство в американские выборы. Вот этого пока никто не только не смог доказать, но я не видел этому и никаких свидетельств.

Но, с другой стороны, каждый день появляются какие-то новые разоблачения, какие-то вещи, которые сами по себе могут быть вполне тривиальными. «Пол Монофорт работал с Олегом Дерипаской». Сколько людей в американском бизнесе с ним работали? Россию ведь не обвиняют в том, что она помогала Хилари Клинтон, обвиняют в том, что помогла Трампу. И поэтому начинают любые контакты между людьми, связанными с администрацией России, выглядеть как очень предрассудительные или, по крайней мере, очень подозрительные.

И это создает для Трампа проблему, потому что он жил многие годы в большом бизнесе. Он оперировал во многих странах, вокруг него было много людей, так или иначе, имевших какие-то контакты с Россией или даже какие-то сделки с Россией. И вот когда каждый день что-то такое новое по этому поводу появляется, если ты посмотришь на это с точки зрения обычной американской практики, скажешь, а что такого произошло, что, Россия враг? Особенно если речь идет о том, что происходило, допустим, в 2008-2010 году, когда администрация Обамы всячески поощряла взаимодействие с Россией и политическое, и деловое.

С одной стороны, а что тут такого. Но смотрят-то не с точки зрения стандартов того времени, а с точки зрения стандартов, которые пытается формулировать оппозиция Трампа сегодня. Когда обычные банальные контакты, если речь идет о членах команды Трампа, становятся крайне предосудительными. Даже в случае Монофорта. Ведь его связи с Дерипаской были задолго до того, как Монофорт хоть как-то оказался связан с командой Трампа.
Поэтому мне кажется, что для администрации Трампа очень важно не препятствовать объективному расследованию, стремиться к тому, чтобы все, что только можно найти, было выложено на стол. Всегда есть люди, которые захотят больше. Но чтобы с точки зрения объективных стандартов не выглядело, что администрация что-то пытается скрывать. Но одновременно, если кто-то пытается пользоваться этой ситуацией для того, чтобы предавать национальные секреты, то президент и его министр юстиции по-прежнему имеют все полномочия, чтобы давать указания правоохранительным органам положить этому конец.

Потому что в нынешней ситуации эту администрацию проверяют на прочность. И ей ни в коем случае не нужно идти на неконституционные действия. Но, с другой стороны, ей нужно уметь защищать даже не себя, а систему американского демократического управления, основанную на правопорядке. Администрация должна уметь себя защищать.

Петр Скоробогатый
Подробнее на http://khazin.ru/articles/11-analitika-i-prognozy/30582-kuda-plyvet-amerikanskii-korabl


Tags: Трамп
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments