March 5th, 2021

Георгий Ива́нов: НА КРАЮ… (15, окончание)


Георгий Владимiрович Ива́нов (1894–1958) – один из крупнейших поэтов русской эмиграции.


* * *
– Когда-нибудь, когда устанешь ты,
Устанешь до последнего предела…
– Но я и так устал до тошноты,
До отвращения…
– Тогда другое дело.

Тогда – спокойно, не спеша проверь
Все мысли, все дела, все ощущенья,
И, если перевесит отвращенье –

Завидую тебе: перед тобою дверь
Распахнута в восторг развоплощенья.
2009
  • srybas

Снова о великом и ужасном

День Памяти. Отрывок из моей книги "Сталин. Судьба и стратегия". Начал ее в 2004 году, закончил в 2007.


Судьба этого человека печальна: несчастливая личная жизнь, самоубийство жены, несложившаяся жизнь детей. Созданного им государства больше нет. Песок Истории равнодушно засыпает все его дела. И только одно его дело — коммунистический Китай — процветает.
Поэтому вспомним давнюю историю. В 1901 году после подавления народного восстания в Китай вошли войска России, Англии и Германии. На переговорах в Пекине во дворце императрицы Цы Си английский дипломат иронично заметил китайскому министру иностранных дел, глубокому старику, что, мол, зачем вы с нами спорите, ведь вы фактически побежденная страна. На это китаец ответил: «Давайте вернемся к этому разговору через сто лет».
Возможно, этот китаец был собратом нашего героя.


Известно, что любимым писателем Сталина был Антон Павлович Чехов, который, как и наш герой, поднялся из самых низких слоев населения исключительно благодаря своему таланту и воле. Именно чеховские рассказы наизусть читал Сталин юной гимназистке Наде Аллилуевой, чем (вкупе с героическим обликом революционера) и очаровал ее сердце.
Также известно, что Сталин спокойно относился к другим гениям русской литературы, а Достоевского считал вредным, так как тот обличал революционеров.
Поэтому, заканчивая это жизнеописание, воспользуемся нравственной мерой Чехова для оценки духовной сущности данной исторической личности. Юридических доказательств такого подхода у нас, конечно, нет, но мы исходим из того, что гении выразили свое Время наиболее полно и дали нам метод его познания. А Чехов и Сталин — дети девятнадцатого века, породившего все нравственные катаклизмы века последующего.
Вспомним повесть «Дуэль», где главные герои, фон Корен и Лаевский, представляют две ипостаси человеческой натуры — рационалистичному деятельному фон Корену противостоит слабовольный и неспособный к положительной деятельности Лаевский. В известном смысле это калька Обломова и Штольца из романа «Обломов» И. Гончарова, где прекраснодушный Илья Ильич Обломов оказывается непригодным для деятельной жизни.
Но у Чехова все тоньше и поднимается к вопросу о христианских ценностях бытия, а это именно то, что нам и нужно. Так, фон Корен считает Лаевского вредным для общества, а его устранение — благом, так как устраняется отжившее, ненужное и вредное. Он намерен убить Лаевского на дуэли, и только по случайности этого не происходит.
Зато случается другое: Чехов осуждает умного, твердого, прогрессивного фон Корена, который дерзнул взять на себя миссию Господа. И здесь Чехов будто поворачивает к нашему герою волшебное зеркало.
Молодой дьякон, один из немногих симпатичных персонажей повести, пытается раскрыть фон Корену глаза на его главную ошибку: «Вот вы все учите, постигаете пучину моря, разбираете слабых да сильных, книжки пишете и на дуэли вызываете — и все остается на своем месте, а глядите, какой-нибудь слабенький старец Святым Духом пролепечет одно только слово или из Аравии прискачет на коне новый Магомет с шашкой, и полетит все у вас вверх тормашкой, и в Европе камня на камне не останется. ... Вера без дела мертва есть, а дела без веры — еще хуже, одна только трата времени и больше ничего».
И что бывший семинарист Сталин видит в этом зеркале? То, что он страшный грешник? Так все исторические деятели страшные грешники.
Вопрос в другом. Было ли что-то, что может искупить вину? Была ли вера? Был ли промысел Божий?
Перед этим вопросом кажутся мелкими его оценки Черчиллем и Мао Цзэдуном. Хотя вообще неизвестно, есть ли вообще на него ответ.
Он безусловно верил, что революционным насилием и идеалом земной справедливости можно осчастливить людей. В этом смысле Сталин — человек идеи, даже, скажем так, ее апостол. Потом, когда началось государственное строительство вокруг этой идеи, а он стал прорабом и игуменом, он понял, что страна, доставшаяся ему, не поддается линейному трансформированию. Остальное — понятно: социальная инженерия, вмешательство государства во все сферы жизни, геополитическая борьба с более сильными соперниками. И при этом — отсутствие для полноценной борьбы необходимых ресурсов, живущее преимущественно в архаичной культуре большинство населения, подавление частных свобод во имя блага государства, что вылилось в неуважение к человеческой жизни. И что раздавило даже его детей.
Все это так. Но он почти реализовал Великую мечту, дал поколениям людей 1930—1940 годов всего мира новое измерение человеческого существования.
Повторим его мысль: Сталин — это СССР.
Поразительные взлеты, жестокая цена, распад государства и вечное существование в мировой истории — это он, Сталин Иосиф Виссарионович. Аминь.